1 августа 1891 года Швейцария впервые торжественно отметила свой «день рождения». Тогда это было мировой модой — праздновать юбилеи давних событий и провозглашать их точкой отсчёта историй новых наций. Стоит вспомнить торжества по поводу девятисотлетия крещения Руси 1888 года или помпезное празднование тысячелетия Венгрии 1896-го.
Федеральный совет решил сделать точкой отсчёта основание «вечного союза» будущих кантонов Ури, Швиц и Унтервальден. Именно из этого союза со временем якобы выросла Швейцарская Конфедерация. Ещё в XVIII веке в местных архивах отыскали соответствующий документ — так называемую «союзную хартию» 1291 года. Выходил настоящий юбилей — ровно шестьсот лет.
Почему не легенда о Телле
Даты «1 августа» в хартии нет, лишь упоминание о «начале августа». Чиновники додумали точный день для удобства соотечественников. Призывали продемонстрировать единство в любви к свободной родине.
Многие швейцарцы были застигнуты врасплох. Со школьных лет им рассказывали другую историю. Опирались на «Швейцарскую хронику» Эгидия Чуди середины XVI века. Именно из неё знали о национальном герое Вильгельме Телле. Смельчаке, который бросил вызов местным властителям из рода Габсбургов и их фогту Альбрехту Гесслеру.
В хронике говорилось о метком выстреле из арбалета в яблоко на голове сына Телля. И о том, что вдохновлённые его подвигом представители швейцарских земель поклялись на лужайке Рютли вместе бороться против Габсбургов. Чуди назвал точный год этой присяги — 1307. «Среда перед Мартиновым днём» тогда приходилась на 8 ноября.
Эта дата не устраивала Федеральный совет. Она делала Конфедерацию моложе на шестнадцать лет. Или же юбилея пришлось бы ждать ещё столько же.
Уже во времена Просвещения критики выяснили, что с легендой о Телле не всё просто. Книгу Готтлиба Галлера 1772 года, где автор выразил сомнения, жители кантона Ури публично сожгли как богохульную. Сегодня почти никто не отрицает: история о стрелке — местная переработка легенды, возможно, скандинавского происхождения. Фамилия героя напоминает название одного из налогов, а Гесслера — прозвище тогдашних сборщиков.
Достаточно ли этого, чтобы поколебать уже сложившийся национальный миф? По которому швейцарцы были узнаваемы в мире — в частности благодаря пьесе Фридриха Шиллера.
Политика важнее фактов
Вопросов относительно документа 1291 года тоже хватает. Именно ли из него выросла Конфедерация? Существовало немало других соглашений между будущими кантонами. Не уступает ли хартия значением присяге на Рютли? Можно ли назвать её первой, если в тексте упомянут «союз, заключённый ранее»?
Историческая достоверность интересовала чиновников далеко не в первую очередь. Нежелание откладывать празднование тоже могло сыграть роль. В том же 1891 году отмечали юбилей Берна. Бернцы предлагали объединить торжества. Предложения возмутили жителей Швица. Они настояли, чтобы центром празднований стал их кантон. Ведь его печать стояла под хартией, а Берн к тем событиям отношения не имел.
Самыми главными были политические соображения. Тогдашняя Швейцария оставалась разделённой страной — не только по языковому или конфессиональному признаку. Глубоким был раскол во взглядах на будущее. Страна ещё болезненно переживала опыт гражданской войны 1847 года. Победили либералы. Однако консерваторы из бывших сторонников «Зондербунда» никуда не делись.
«Сшивание» страны чиновники считали главнейшей задачей. Фигура Телля — бунтаря, который достиг цели с помощью оружия, — казалась слишком противоречивой. Будущее Швейцарии мыслилось как братское соглашение, скреплённое юридическими гарантиями. Именно как хартия 1291 года. Она превращалась в символ и пример для подражания.
Жители Швица уже в 1891 году совместили празднование юбилея хартии с «паломничеством» на Рютли. Против этого некоторое время возражали в соседнем Ури. Там выбили дату «1307» на памятнике Теллю и провели собственное празднование шестисотлетия Конфедерации в 1907 году.
1 августа признавали постепенно. Ежегодно его стали отмечать с 1899-го. Выходным сделали лишь в 1993-м. Долго у тех или иных групп находились веские аргументы против общих празднований.
Что касается соединения хартии с присягой на Рютли, в конце концов утвердилась швицкая, а затем и федеральная версия. Сейчас её, судя по опросам, разделяют почти все швейцарцы. На воспитательную работу ушло не одно десятилетие. Но никто и не говорил, что «перепрошить» уже устоявшиеся мифы легко.
Добавить комментарий