Оксана Забужко никогда не рожала детей и открыто назвала это осознанным решением, которое вытекает из её характера и жизненной философии. В августе 2025 года в интервью Hromadske она объяснила: традиционный брак для неё — это пятеро детей и восьмеро внуков, а её собственная жизнь — это партнёрство двух взрослых людей, где нет места тотальной ответственности за новую жизнь. «Мне никогда не хотелось иметь детей. Я всегда говорю, что у меня суккуленты не выживают», — с юмором, но и с глубокой серьёзностью сказала писательница. За этими словами стоит не недостаток любви или страх, а чёткое понимание себя: авторитарная натура, потребность контролировать каждую деталь и полная отдача творчеству делают материнство для неё невозможным.
Её произведения, однако, наполнены образами детства, семейных тайн, нерождённых жизней и силы, которая передаётся сквозь поколения. В «Музее покинутых секретов» Забужко показывает, как скрытые травмы, упущенные возможности и даже нерождённые дети продолжают влиять на тех, кто живёт сегодня. Это не случайность — это её способ говорить о наследии, которое не ограничивается кровными связями. Писательница имеет крестников и заботится о дальней родне, поэтому шутя замечает, что «целую кучу детей и внуков» она всё же имеет. Её выбор — это не отрицание жизни, а другая форма ответственности: перед собой, перед текстом, перед украинской культурой.
В эпоху, когда война обострила демографические вопросы и общество снова давит на женщин «выполнить долг», голос Забужко звучит особенно мощно. Она напоминает: женщина может оставить после себя нечто большее, чем биологическое продолжение рода. Её романы, эссе и публичные выступления уже воспитали целое поколение читательниц и читателей, которые пришли к ней, как дочери к матери-интеллектуалке. Это и есть её настоящие «дети» — идеи, тексты, смелость мыслить иначе.
Детство в тени репрессий: как формировалась ответственность за будущее
Оксана Забужко родилась 19 сентября 1960 года в Луцке в семье филологов-украинистов. Отец Стефан Иванович — педагог, критик и переводчик — в сталинские времена подвергся репрессиям и ссылке. Мать Надежда Яковлевна преподавала украинскую литературу и писала методички для школьников. Детство будущей писательницы прошло между книгами, разговорами о языке и истории и постоянным ощущением опасности. В 1965–1968 годах семья из-за преследований украинской интеллигенции переехала в Киев. Там, в коммуналке, маленькая Оксана видела, как взрослые прячут правду, а дети учатся читать между строк.
Уже в девять лет она писала стихи. Отец записывал их. Это раннее творчество стало способом выжить в мире, где свобода слова стоила дорого. Детство научило её ценить автономию и в то же время понимать тяжесть ответственности. Когда позже она говорила, что не готова «на сто процентов отвечать за жизнь новорождённого человека», это было продолжением того же опыта: она знала цену полной отдачи и не хотела делить её между ребёнком и текстом.
Браки, партнёрство и отказ от «традиционного гнёздышка»
Забужко имела несколько длительных отношений. Первый брак она попробовала «по правилам» — с белым платьем, бытом, социальной ролью жены. Быстро поняла, что это не её. Сегодня она замужем за художником Ростиславом Лужецким. Их союз она называет «нормальным партнёрством», где никто не играет роли «матери семейства» или «кормильца». Обручальные кольца она не носит: «Это как кандалы».
В 2025 году в том же интервью Hromadske она чётко разграничила понятия: традиционный брак — это много детей и внуков. Её вариант — равенство двух творческих людей, где каждый сохраняет свободу. Она не осуждает тех, кто выбирает материнство, но и не скрывает: для неё это было бы предательством самой себя. «Я пропустила тот период, когда рожают, не думая, — сказала она. — Когда начинаешь понимать мир и себя, становится страшно брать на себя столько ответственности».
Эта честность стала для многих женщин облегчением. В обществе, где бездетность до сих пор воспринимается как эгоизм или неудача, Забужко показала другой сценарий: можно быть счастливой, влюблённой, влиятельной и при этом не иметь детей.
«Музей покинутых секретов» и философия нерождённых жизней
Глубже всего тема детей и наследия раскрывается в романе «Музей покинутых секретов» (2009). Это семейная сага трёх поколений — с 1940-х до 2000-х. Центральная метафора — детская игра в «секретики»: маленькие сокровища закапывают в землю, а потом забывают, где именно. Так же забываются или замалчиваются травмы, любовь, измены и нерождённые дети.
В романе есть беременная женщина, которую убивают в уповской криївке. Её нерождённый ребёнок становится одним из «покинутых секретов», который тянется сквозь десятилетия и влияет на судьбы потомков. Забужко пишет о «уничтоженных проектах, жизнях, замыслах, любовях, нерождённых детях», которые «продолжают существовать в невидимом поле и рационально непонятными способами формировать нашу жизнь». Это не просто художественный приём — это её убеждение: то, что не случилось, тоже имеет вес.
Роман показывает, как память о потерянном соединяет людей сильнее, чем кровь. Главные герои — журналистка Дарина и антиквар Адриан — через сны, документы и случайные находки восстанавливают связи между родами. Они буквально «выкапывают» забытое. И в этом процессе рождается новое понимание: наследие — это не только гены, но и истории, которые мы осмеливаемся рассказать.
Феминизм Забужко: тело, свобода и право не рожать
«Полевые исследования украинского секса» (1996) стали взрывом. Забужко впервые в независимой Украине заговорила о женском теле, желаниях и насилии не как о чём-то постыдном, а как о части национальной травмы. Материнство в этом контексте — не обязанность, а выбор. Женщина имеет право распоряжаться своей жизнью, временем и энергией.
Её феминизм — это не отрицание семьи, а расширение возможностей. В эссе и публичных выступлениях она неоднократно подчёркивала: предназначение человека (не только женщины) — оставить мир хоть немного лучше. Для неё этим «лучшим» стали тексты, лекции в Гарварде и Колумбии, поддержка украинских военных, публичная позиция во время Майдана и полномасштабной войны.
В 2025 году, когда она говорила о детях, это было продолжением той же линии: деколонизация советской женщины-матери, которая «должна» рожать и молчать. Забужко выбрала другой путь — и этим дала разрешение тысячам других женщин не чувствовать себя виноватыми.
Что оставляет после себя человек без биологических детей
Забужко часто повторяет: у неё нет «собственных» детей в традиционном смысле, но есть «целая куча» — крестники, молодые писательницы и писатели, читатели, которые приходят на её встречи с вопросами об идентичности, войне, любви. Её книги переведены на шестнадцать языков. Она — Почётный гражданин Киева, доктор honoris causa, член жюри Берлинского кинофестиваля. Это и есть её продолжение.
В эпоху, когда украинское общество переживает потери и ищет способы восстановления, пример Забужко становится особенно ценным. Она показывает: можно не рожать и всё равно быть «матерью» для целой культуры. Можно отказаться от одной формы ответственности и полностью отдаться другой — творческой, общественной, интеллектуальной.
Её выбор не для всех. Но он честный. И в этой честности — наибольшая сила. Потому что когда женщина с таким авторитетом и такой историей говорит «я не хочу и не буду», это снимает с многих других бремя оправданий. Дети Оксаны Забужко — это её тексты, её смелость и те, кто после неё осмелится жить по своим правилам, а не по чужим ожиданиям.
Добавить комментарий